Елена Комиссарова (adzhaya) wrote,
Елена Комиссарова
adzhaya

Categories:

"Белый след" Адама Кшептовского - польский горный фильм 1932г.

Белый след = Biały ślad: Немой х/ф с интертитрами на польском яз.
Польша:
Asterfilm, 1932, ч/б., 67 мин.


Реж. и оператор Адам Кшептовский (Adam Krzeptowski).
Сценарий: Рафал Мальчевский (
Rafał Malczewski).
Музыка: Адам Новорыта.
В ролях: Янина Фишер (
Janina Fischer; Ганка), Станислав Сечка (Stanisław Gąsienica-Sieczka; Ясек), Анджей Кшептовский (Andrzej Krzeptowski; Анджей), Лина Кари (Lina Kari; Зоська), Юзеф Буковски (Józef Bukowski; Владек).

Биография Адама Кшептовского на польском языке

 

Странички фильма «Белый след»

http ://www.filmpolski.pl/fp/index.php/22387

http://www.imdb.com/title/tt0989619/

http://www.kinopoisk.ru/level/1/film/384733/

В 1931г. польский спортсмен-лыжник Адам Кшептовский (17.07.1898, Закопане – 12.02.1961, Катовице), старший брат олимпийца Анджея Кшептовского, снял документальную короткометражку «Зима в Закопане», которая имела успех на конкурсе пропагандистских фильмов о горнолыжном курорте Закопане. Воодушевившись, Кшептовский задумал снять полнометражный игровой фильм, где выступил в качестве и режиссёра, и оператора, а в одной из ролей занял младшего брата. В октябре 1932г. состоялась польская премьера «Белого следа», но ещё ранее дебютант Адам Кшептовский получил приз за операторскую работу на первом Венецианском международном кинофестивале 1932г.

Операторская смелость Кшептовского состояла в том, что для съёмки динамичного движения лыжников он сам встал на лыжи. Так что в гонке преследования мы видим "субъективную камеру" в полной красе.
Вот и в этом кадре лыжник-оператор гонится за лыжником-крестьянином, перевозящим сено на специальных санках.

До 1939 г. Адам Кшептовский работал в закопанском отделении Гимнастического товарищества «Сокол», а в годы оккупации преподавал в школе “гуральский язык”. Следствием 1948-1949гг. с него были сняты обвинения в сотрудничестве с фашистами. Однако семья Кшептовских оказалась несомненно замешана в коллаборационистской деятельности. Разумеется, с таким историческим бэкграундом фильм, снятый в жанре, который знаменитый немецкий киноритик Зигфрид Кракауэр определил как “протонацистский”, - такой фильм не имел шансов на дальнейшую популяризацию.

Увы.

Фабульную основу «Белого следа» составили все героические приключения, какие только возможны на горнолыжном курорте Закопане, расположенном среди Польских Татр.


Центральный сюжет фильма – отвергнутая любовь горца-охотника Ясека к приехавшей из города местной уроженке Ганке.

  

Погнавшись за мечтой о своевольной горожанке, герой терпит спортивное и любовное поражение от соперника, курортника Анджея. Анджей прибыл в Закопане для участия в чемпионате лыжников и нашёл свою любовь, увидев победный финиш Ганки. Это чувство мужчины к женщине, рождающееся от восхищения её духовной и физической силой. А вот идеал Ясека не в настоящей Ганке, а в старой фотографии, где юная Ганка запечатлена в повязанном платке, как и положено благонравной хранительнице домашнего очага.

Да, Ганка всё ещё умеет повязывать платок и хранит в расписном сундуке национальный костюм. Но для неё это что-то вроде ролевой игры, игры напоказ - «Видишь, я могу быть и такой!».

 

 

Помните, точно такой же номер с облачением в национальный костюм исполнила и героиня Марики Рёкк в «Девушке моей мечты» Георга Якоби (Германия, 1944). Но фильм Якоби – комедия, и переодевание развязной шоу-звезды Юлии Кёстнер в “настоящую арийку” выглядело довольно издевательски. Ганка в «Белом следе» переодевается в “настоящую местную” с горделивой уверенностью права на ношение такого костюма, словно между горожанами и горцами нет непреодолимой культурной пропасти. И действительно, в старинной и опасной гуральской забаве (девушки-лыжницы мчатся на буксире у всадников) Ганка оказывается лучшей.

  

Ясное дело, шанс на завоевание избранницы Ясек потерял в тот миг, когда на высказанное Ганкою желание принять участие в конно-спортивном состязании ответил «Не стоит». Подходящий ответ, если общаться с девушкой патриархальных устоев, никогда не носившей брюк. И фатальная ошибка в общении с селф-мейд-вумен.

Сердце Ясека оказалось разбито, но остался несломленным его гордый характер. Финал фильма довольно пессимистичен, но зрителям дано прямое указание на возможные для Ясека перспективы семейной идиллии с Зоськой. Финальный титр: «Как всегда, так и теперь, отправился Ясек по белому следу, чтобы искать утешения, оставшись один на один с величественными горами. Он не заметил, что оставил за собой любящее сердце».

Антитезой треугольнику из феминистки и феминизированного и “дремучего” мужчин служит патриархальная семья сирот Зоськи и Владека.
 

Брат с сестрой живут среди гор в полной сельскохозяйственной гармонии. Они и кровными родственниками-то заявлены по сюжету только для того, чтобы ничто не мешало Зоське пылко вздыхать по Ясеку.

 

Будь Зоська и Владек мужем и женой, сюжет приобрёл бы занятную пикантность, ведь Ясек превратился бы в третьего лишнего по отношению сразу к двум парам. Очевидно, на такой рискованный шаг сценарист и режиссёр не пошли по той причине, что им важно было заявить о целомудренности горских нравов.

Человек во всех отношениях достойный, но полный патриархального (на самом деле, конечно, романтического) индивидуализма, Ясек чуждается примет живой современности, избегает прогрессизма в выстраивании межличностных отношений. Его опыт общения с девушками становится понятен в сцене встречи Ясека и Зоськи возле церкви. Зоська смущённо улыбается, очи долу, и каждый её прямой взгляд выглядит как заигрывание. Ганка при первой же встрече держится с Ясеком как равная, движения размашисты и уверенны, и кокетством выглядят, наоборот, опущенные вниз глаза. Всё это выглядит иллюстративно по отношению к той социокультурной модели, которая вскоре породит удалой голливудский жанр “сумасбродной комедии”.

Но уверяю вас, я написала о непростых отношениях Ясека, Ганки, Анджея и Зоськи много больше, чем следовало в обзоре такого фильма:) Все подробности создания «Белого следа» говорят о том, что его авторы планировали в художественно-игровой форме воплотить задачи видового, документально-краеведческого, даже этнографического фильма.

Сценарий для фильма «Белый след» написал не драматург или поэт, а художник и фельетонист Рафал Мальчевский, сын художника-символиста Яцека Мальчевского.

Автор-оператор Адам Кшептовский в кино типичный любитель-энтузиаст, пропагандист родного края.

Все роли сыграны непрофессиональными актёрами, причём образы Ясека и Анджея воплотили два выдающихся спортсмена-лыжника, представлявшие Польшу на международном уровне.

Станислав Гонсеница-Сечка (24.10.1904, Закопане – 10.10.1975 ), исполнитель роли Ясека, прославлен прыжками с трамплина. Сечка снялся также в следующем игровом фильме Адама Кшептовского «Мёртвое эхо» (1934).

 

С исполнителем роли Анджея всё намного сложнее.

Дело в том, что известны сразу два Анджея Кшептовских, – двоюродные братья, оба лыжники, и между ними всего лишь год разницы. Сколько я ни рылась в Интернете, не удалось понять, который из Анджеев приходился родным младшим братом Адаму Кшептовскому.

Анджей Кшептовский I (1903-1945), откликнувшись на культурно-политический проект нацистской администрации, стремившейся выделить поляков-горцев (гуралей) в отдельный народ, зашёл слишком далеко – в 1943 г. взял на себя организацию Гуральского легиона СС. Избегнув смертной казни по приговору Армии Крайовой, Анджей Кшептовский I погиб в Кракове под арестом НКВД при непрояснённых обстоятельствах (выдвигается версия самоубийства).
Анджей Кшептовский II (1902-1981) ничем таким себя не запятнал.

В биографиях обоих братьев упоминание о съёмках в кино отсутствует, а польские интернет-ресурсы скромно умалчивают биографические подробности об актёре «Анджей Кшептовский». Такое впечатление, что поляки уже сами не помнят, который из братьев снялся в кино. Мистика.

 

Вдохновение Адам Кшептовский черпал в “горных фильмах”. Этот киножанр разрабатывался немецким самоучкой Арнольдом Фанком.

«Священная гора» А. Фанка (1926г.) прославляла горы и альпинизм за свойство очищать человеческие чувства от суетного и сиюминутного.

Эпические интонации Фанка в сочетании с экспрессионистским визионерством Лени Рифеншталь вскоре придали жанру иное направление. В «Синем свете» Лени Рифеншталь (1932г.) горы предстали таинственной стихией, своего рода храмом мистицизма и очагом веры в чудесное.

С точки зрения визуальной составляющей, фильм Адама Кшептовского сосредоточен не на самих горных пейзажах, а на органичном встраивании людского быта в величественную панораму природы. Сцены и детали повседневной жизни горцев не просто вкраплены в сюжет, а составляют одну из его движущих сил. Безлично-эпическая концептуальность фильмов Фанка в «Белом следе» превращена в последовательную демонстрацию этнографических наблюдений, которые должны бы говорить сами за себя, однако вступают в эстетическое противоречие с манерной любовной коллизией. Адам Кшептовский тем самым заимствовал форму, но не дух оригинального жанра.

Некоторые эпизоды согласуются с содержанием фильма лишь в самом отвлечённом смысле. Так, кульминация сюжета – Анджей и Ганка попадут под лавину – предваряется историческим повествованием о военном горном походе местных героев. Оцените титры: «Старый пастух рассказывал о былых временах, о дикой вольнице разбойников: о кровавых битвах, о том, как они жили и умирали в каменном сердце Татр. Он рассказывал о дальних походах … о кровавых битвах с липтаками». Любопытно, что “липтаки” – жители области Липтов в Низких Татрах в Словакии современными этнографами причисляются к тем же полякам-гуралям (ориентируюсь на статью «Гурали» из «Википедии»).







У меня, кстати, осталось впечатление, что съёмки этой исторической реконструкции велись не в то время года, когда происходили события собственно фильма. То есть, Кшептовский просто вставил в "Белый след" ранее отснятую короткометражку.

И тут мы вплотную подходим к той главной особенности «Белого следа», которая делает его воистину уникальным фильмом. Может, местный патриотизм и мог увлечь горячих горцев на стезю нацизма, но что-что, а родной край они знали на пять с плюсом. И плюсики эти по мере просмотра хочется всё прибавлять и прибавлять. Костюмы, архитектура, утварь, приёмы сельскохозяйственного труда, национальные игры, музыкальные инструменты... Не знаю, право, что забыто в этом перечне. В фильме есть всё – от избы в “закопанском” стиле (с покатой крышей и верандой с деревянной резьбой) с традиционным для католиков иконостасом в честь Девы Марии до вышивок на крестьянской одежде и собачьей упряжки.









 
Tags: 1930-1939, мелодрамы, польское кино
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments