Елена Комиссарова (adzhaya) wrote,
Елена Комиссарова
adzhaya

Categories:

Lost child от Канэто Синдо ("Чёрные кошки в бамбуковых зарослях", 1968)

Отзыв в жанре "Превью и эмоциональный лепет", довольно длинный. ОСТОРОЖНО: СПОЙЛЕРЫ!
Разгар очередной феодальной междоусобицы. Оборвыши-самураи стаей напали на двух живущих за пределами Киото крестьянок, мать и жену фронтовика Гинроку Хати. Изнасилованные женщины умерли с ненавистью в сердце, дом в бамбуковой роще сожжён, жалобно мяукают осиротевшие кошки. Наконец, война окончена, и после трёх лет отсутствия Хати, получивший прозвище Гинтоки, спешит домой на собственном коне, в красивом кимоно, обласканный при дворе повелителя Киото.
Что ж, теперь парня ждёт отличная самурайская карьера. Ведь н
а месте родного дома - только пепелище, а военачальник велел юному герою уничтожить демона, рвущего глотки самураям у ворот Расёмон.
Гинтоки быстро обнаружил сразу двух демонов, но это оказались его жена и мать, цепляющиеся за призрачное существование в мире живых ради сладкой возможности в облике полуженщин-полукошек пить кровь ненавистных самураев. Многожды раз совершит юноша путь сомнений от сравнительно безопасных ворот Расёмон к своему сгоревшему дому. Нашёл ли он свою семью, или демоны готовят коварную ловушку? В демонах живы человеческие чувства - и любовь, и ненависть, а что за чувства в душе живого человека, отвергшего крестьянское призвание ради братоубийственных войн?..

Кино смотрю по-барски - с дивана в трёх метрах от телевизора с приличным большим экраном. Но если заискрит какая-то уж очень напряжённая коллизия, или приятного мне персонажа вот-вот злые силы тюкнут кирпичом по макушке, или просто я возмущена сюжетной несправедливостью... - подбегаю в волнении к экрану и жду подробностей с расстояния в полметра. Вот так, припав к экрану, и смотрела всю основную часть "Чёрных кошек" - от появления Гинтоки и до самого финала.

Да, лёгкого просмотра у меня не получилось. В любой момент всё что угодно оборачивается в этом фильме своей полной противоположностью. Вот беспомощные жертвы и их жестокие убийцы, – щёлк монтажными ножницами! – жертвы стали убивать, а бывшие убийцы беспомощно подставляют горла. Вот убогое крестьянское жильё и его чумазые обитатели, – щёлк! – красавица с крохотными ножками семенит так, чтобы не колыхнулись слои шёлка на нежном теле, а приодетый выходец из низов не отличим от городского плейбоя. Вот улепётывает трусишка-неудачник... а вот он же раздумывает, как доказать всем свою отчаянную храбрость.
Да и сам фильм в любой момент оборачивается то бытовой трагедией, то фантастической сказкой, то мелодрамой, то хоррором.

Вступление, с приходящими из ниоткуда и молча уходящими в никуда бандитами-самураями, - поэтически сурово и обыденно страшно. Это нарочито реалистическая часть фильма.
Дальше – страшная сказка. Сначала просто сказка, про наказанных сластолюбцев. Охота демониц на самураев подана красиво, со спецэффектами. Впрочем, Канэто Синдо не слишком сочувствует потенциальным жертвам кошек, и смотреть второй раз, зная повороты сюжета, мне было бы не слишком интересно. Разве что ради неземной красоты ночной бамбуковой рощи. Магия чёрно-белого кино. В ночи стволы бамбука вспыхивают клинками света, словно кошачьи когти... или острые мечи, направленные в уязвимые кошачьи сердца...

В этой, приключенческой части, сильнее всего чувствуется фольклорный источник. Две ожившие крестьянки принимают в призрачном доме проезжих самураев с соблюдением церемониалов, какие пристали одиноко живущим почтенным женщинам из хороших семей. Учтивые речи и поклоны. Ритуалы подачи блюд и напитков. Сами размеры и планировка дома, отнюдь не крестьянские. И без подсказок становится ясно, что в оригинальных сказках мстительная кошка имела аристократическое происхождение и соответствующее воспитание.

Почему же у Синдо демоны-кошки – изначально простолюдинки? Может потому, что в одолженной злыми силами новой жизни две героини не только выполняют миссию по истреблению личных врагов, но и награду получают более весомую, чем живительная кровь. В подлинной жизни, которая им выпала, они были ничтожны в глазах банды ничтожеств. В той жизни, которую они себе попросили, ничтожества мечтают задержаться рядом подольше, на правах не насильников, а любовников. Пусть ненависть демоницам ценнее покоя, но любовь ценнее ненависти. Только они обе не сразу это поймут о себе.

И вот, наконец, начинается собственно мистическая трагедия одного живого и двух мёртвых, решаемая строго в кругу семьи. Первая же секунда понимания, что жена узнала крестьянина-мужа в гламурном красавчике, а муж сомневается, его ли это жена... пронзила меня эта секунда. Тут же сомнения, вопросы, мгновенная смена мнений. Не узнал, но смутно догадывается? Узнал, но не верит? Узнал, но не хочет верить?

К чему размен на пустяки – узнал, не узнал... Всё будет по гамбургскому счёту. Смутная живая душа и две обнажённые мёртвые души решают главный вопрос - кто здесь зло, кто добро!
Гинтоки предал мать и жену, явно предал, мчался с фронта не к ним, а к военачальнику... Но как же ему больно оставаться без родных, зная что они рядом...
Но роднее матери для Гинтоки жена, и к жене он приходит вновь и вновь. Зов тела. Зов сердца. Наложниц не захотел, по умершей жене тоскует. А несчастная мать... что ей остаётся? Только ждать и прислушиваться, пощадила ли невестка её сына сегодня... и гадать, пощадит ли завтра. Пощадит ли ценой своей жизни, ибо без самурайской крови кошке не выжить и нескольких дней... Зритель и сам не заметит, как окажется в ловушке, сплетённой из тонкой нити связей и взаимных жертв между героями. В одной ловушке с беднягой Гинтоки.

И в итоге Гинтоки ведь первым напал, правда? А мать простила. Никого другого не простила, и будет убивать, а сына простила, но связь с ним порвалась невозвратно. У животных самка пуповину перегрызает и подросшего щенка сама гонит, а у людей по-другому устроено, по-человечески. Хотя можно и мечом замахнуться и рубануть по всему, что есть для человека мать. Эх, мальчик, мальчик, опусти меч, кто ты без мамы...

Кто добро, кто зло, и кто человек без матери, без роду-племени?.. И вот он, по-гоголевски величественный и закономерный финал. Храм, демонические силы, нарушенная самим молящимся святость молитвы... Только у Гоголя персонаж Хома олицетворяет человеческую хрупкость своим простеньким обликом, а у Синдо персонаж Гинтоки взвился с растрёпанными волосами и безумным взглядом... потому что оттуда, из адского пламени, прочувствовал наконец, ЧТО есть расставание навеки с беззаветно близкими людьми. Эх, мальчик, мальчик...

Два текста с "Синематеки" о фильме "Черные кошки в бамбуковых зарослях".

Tags: 1960-1969, мелодрамы, мистика, оборотни в кино, самурайские фильмы
Subscribe

  • Слёзовыжимательное

    Мемуар про обрыдательные хиты советской эстрады. Под "Два брата" на стихи Виктора Максимова в исполнении Эдуарда Хиля рыдалось без стопроцентного…

  • про Высокую Культуру

    В детстве (это 1980-е) обожала сборник оперных либретто. Назывался "50 опер". Мыльных сериалов-то ещё не было. Ну и вот. "Трубадур" Верди шёл за…

  • Бронзовый катехизис Нандзё Кодзи (Япония, 1994)

    "Cathexis / Bronze: Kouji Nanjou Cathexis" (1994) - двадцатипятиминутное музыкальное приложение к мультфильму 1992 года "Обречённая любовь /…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments