Елена Комиссарова (adzhaya) wrote,
Елена Комиссарова
adzhaya

Categories:

Большой пост о "Ночи охотника" Ч.Лоутона. Ч.2

Ссылка на начало поста

Гарри Пауэлл потерпел поражение только потому, что решился открыть своё истинное лицо и напасть на жертву средь бела дня. Прояви он обычную осторожность, питомцев мисс Купер ничто бы не спасло. Охотнику принадлежит ночь, а дневное время не для него. Звериная сущность социопата дважды подчёркнута издаваемыми им звериными воплями.
Для убийства лже-проповеднику необходим ритуал раскаяния жертвы или обвинения жертвы в грехах. Но Пауэлл и сам перманентно грешен, поскольку вожделеет то, в чём Создатель ему отказал (конечно, вожделеет! ведь даже занятый поиском респектабельной вдовушки, он не удержался от соблазна поглазеть на стриптизёршу).
Логично, что нож с выкидным лезвием имеет для Пауэлла нескрываемо сексуальную символику. Во время стрип-шоу левая рука Пауэлла непроизвольно тянется играть с ножом. И Пауэлл нервно реагирует, когда ручонки невинной крошки Перл тянутся к блестящей штучке. Не удивительно, что даже в тюремной камере лжепроповедник имеет нож при себе.


Татуировки Любовь и Ненависть на пальцах маньяка понятны только ему. Левую руку, с татуировкой HATE (Ненависть), он сам описывает как руку Каина, убившую Авеля, и увидим мы её сразу, как только Пауэлл окажется среди зрителей стрип-шоу. Татуировку LOVE (Любовь) мы увидим впервые в тот момент, когда Пауэлл возносит хвалу Господу за то, что Бен Харпер повешен и Пауэлла ждёт очередная вдова. Затем в спальне Уиллы Харпер левая рука Пауэлла даст понять степень его нервного возбуждения, но занесёт нож для убийства – его правая рука.







Собственно, ничто в «Ночи охотника» не говорит о том, что Гарри Пауэлл вкладывает хоть какое-нибудь содержание в понятие Любви. Даже с Богом у него не любовь, а личный договор. Так называемая демонстрация руками символической победы Любви не значит вообще ничего, а с учётом того, что именно рукой-Любовью маньяк Пауэлл совершает убийства, эта демонстрация приобретает откровенно издевательский подтекст.

Если зло насильственной социализации, воплощаемое Айси Спун, – это всё-таки не сознательное зло, а благие намерения, мостящие дорогу в известном направлении, то Гарри Пауэлл – аннигилятор социального пространства. Он входит в готовую семью и разрушает, разобщает её изнутри. Он внушает каждой жертве чувство вины и ущербности, лишая её перспектив к развитию и отнимая будущее.

Избранный маленьким ребёнком способ психологической защиты от злой власти Пауэлла – детская фантазия, меняющая значение слов и предметов.
Вот для чего малютка Перл затеяла свою странную игру с деньгами, – вырезала ножницами из стодолларовых купюр два детских силуэта.

Можно было бы расценить это как символ того, чем являются для Пауэлла дети – что он видит в детях будущую наживу. Но не будем спешить. Перл сразу льнёт к сладкоголосому дяде, прощает ему и угрозу оторвать ей руку, и слова про маленькую идиотку, и нож у горла брата, и непонятное исчезновение матери. Дитя, невинная жертва, снова и снова шагающая в пасть к волку, – как может Перл угадать тайные, злые побуждения отчима?
Нет, поведение одной жертвы должно быть сходно с поведением другой жертвы, а не их истязателя.

Уилла Харпер, вот кто раскрыл суть символики крошки Перл. Одурманенная собственным комплексом вины, эта женщина провозгласила, что хоть деньги и привели проповедника в её дом, но пришёл он не за деньгами, а за чем-то более важным, то есть за спасением душ. Два стодолларовых человечка – символ уверенности шестилетней малютки в том, что она нужна “папочке Пауэллу” больше, чем деньги, и глядя на деньги он увидит самих детей. Символ веры, можно сказать. И не самый лучший способ самозащиты.


Другой способ спастись от семейного насилия – просто уйти, разорвав родственную связь. Так одиннадцати- или двенадцатилетний Джон бежал из отчего дома и вынужденно стал старшим членом семьи для сестрёнки.

Живые создания сопровождают детей в их бегстве по реке. Лодка медленно выплывает из-за паутины, и маленькая актриса Салли Джейн Брюс поёт песенку о мотыльке, однажды улетевшем в небо (“Once Upon a Time There Was a Pretty Fly”). Звёзды огромны, лягушки ещё крупнее звёзд. Лисица провожает человечьих малышей боевым кличем, а черепахам до них нет дела. Дети попали в огромный мир Природы, где никто не станет брать на себя заботу о них, и никто не ждёт ответной заботы.







Вряд ли Лоутон закладывал в эпизоды на реке аллегорию более сложную, чем растворённость человеческих детёнышей в матери-природе. Эта мать не ласкова, но и не зла. Она доверяет всем детям жить своим умом и совершать свои ошибки. Пережив такой опыт, ребёнок больше не считает необходимым принимать к исполнению любой приказ любого взрослого, поэтому Джон не решается постучаться в дом, где видит запертую в клетке птицу. Птицу, лишённую возможности самой выбирать руки, из которых примет корм.


Таких вольных пташек, как Джон и Перл, приманивает на свой двор чистой водой и свежим кормом добрая пожилая женщина Рейчел Купер. Она делится с детьми своим жизненным опытом, но их опыт считает равноценным своему. Только в доме мисс Купер дети Бена Харпера нашли, наконец, ту реальную поддержку, в которой так нуждались, – поддержку с оружием в руках.







Символично, что на роль Добра с кулаками приглашена именно Лиллиан Гиш. Та самая актриса, пятнадцатилетняя героиня которой много лет назад металась в чуланчике как загнанный зверёк, пока родной папаша разносил дверь в щепки, чтобы добраться до дочери и избить её до смерти («Сломанные цветы», 1919, реж. Дэвид Уорк Гриффит).

Статус героини Лиллиан Гиш непонятен. Её называют мисс Купер, однако она неоднократно упоминает своего сына, любовь которого потеряла и последние известия о котором получила год назад.

Раз постоянно упоминаемый взрослый сын потерян для матери, то по всем законам драматургии парень должен был объявиться тем или иным способом. Логичный ход – сделать Пауэлла сыном мисс Купер, заехавшим к матери разжиться деньгами на дорогу, либо сделать пропавшего мистера Купера одной из жертв Пауэлла. Но никакого сына сценаристы в итоге в сюжет не включили, и чеховская максима о ружье, которое должно выстрелить, воплощена в «Ночи охотника» иным способом, напрямую. Следовательно, единственная причина упомянуть сына – показать, что мисс Купер не непорочная девица и не мать, претендующая на вечную связь со своими детьми?

Итак, Рейчел Купер устроила в своём домике миниатюрный сиротский приют. Однако особой отдачи она не ждёт. На нынешнее Рождество прежние воспитанники даже не прислали ей открыток. Однажды Джон и Перл станут такими же неблагодарными птенцами, выпорхнувшими из гнезда... а пока они внимательно слушают библейские уроки от мисс Купер.

Если судить по ЖЖ, религиозная нравоучительность «Ночи охотника» – одно из ярчайших впечатлений от фильма, мешающее принять его как целостное художественное произведение. Оценивая визуальную составляющую как блестящую и даже гениальную, русский зритель зачастую внутренне отторгает библейские образы и афоризмы.
Но давайте внимательнее посмотрим, как же работали сценаристы (Джеймс Эйджи и сам Чарльз Лоутон)  с текстами из Священного Писания.
Прямая дословная цитата из Евангелия открывает фильм, сразу после напоминания о том, что царь Соломон во всей своей славе не прекраснее цветов полевых.
Процитирую текст в переводе, почерпнутом мною из одного из протестантских изданий для России: “Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные: по плодам их узнаете их. ...Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. Итак, по плодам их узнаете их” (Матф. 7:15-16, 18, 20).
А вот как выглядит цитата целиком (купюры мисс Купер для удобства выделены подчёркиванием): “Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные: по плодам их узнаете их. Собирают ли с терновника виноград или с репейника смоквы? Так всякое доброе дерево приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые: не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь. Итак, по плодам их узнаете их” (Матф. 7:15-20).
Если первая купюра мисс Купер – простое реферирование текста, не меняющее смысл, то вторая купюра (“Всякое дерево, не приносящее плода доброго, срубают и бросают в огонь”) – это уже прямая полемика с апостольским высказыванием. Не случайно мисс Купер тут же скороговоркой напоминает ученикам слова из Нагорной проповеди “Не судите, да не судимы будете”. Слова апостола, которые она предпочла не цитировать детям, деятелями вроде Гарри Пауэлла трактуются как оправдание и благословение насилия. Для Пауэлла вообще вся Библия – сборник рассказов об убийствах.

Полагаю, подробный разбор «Ночи охотника» человеком, знакомым с Библией намного лучше меня (а я, признаюсь, цитату о плодах самым пошлым образом пробивала через Яндекс), дал бы ещё некоторые открытия, поясняющие или даже меняющие смысл отдельных сцен фильма.

Джон в итоге следует отредактированному учительницей тексту  Евангелия и не пользуется данной ему возможностью публично обвинить убийцу в преступлениях. Нелёгкую миссию по срубанию худого древа взяли на себя государство в лице судьи и общественная мораль в лице Айси Спун. А миссия мальчика закончена, и она закончена не победой над преследователем и не наказанием убийцы матери.

Разумеется, мальчик не сражался за доллары в корыстном смысле, мальчик сражался за верность отцу. Но с чем или с кем он вступил в поединок? С незнакомцем, навязывающим своё право сильного? Будь так, сюжет был бы построен иначе и бегство детей произошло бы ещё при жизни матери. Проблема Джона в том, что он сам втайне хотел бы чтобы “папа Пауэлл” действительно стал его отцом, отсюда чувство вины и детская горячность в отрицании родительских прав Пауэлла. (Кстати, и лжепроповедник в качестве прегрешения детей называл непослушание родительской воле). Но ни один отец не должен возлагать на ребёнка такую взрослую ответственность, как охрана сокровища. Чем настойчивее отчим домогался денег, тем глубже пролегала граница, которую ребёнок хотел бы стереть. Отец велел убить всякого, кто приблизится к сокровищу. Но именно отец к сокровищу и приближался... (Вот, кстати, где приобретает особое значение наблюдение humus’а о принадлежности денег Пауэллу).

Момент ареста Гарри Пауэлла визуально идентичен моменту ареста Бена Харпера, что служит для Джона спусковым крючком для признания отцовской власти отчима – и одновременно для бунта против отцовского насилия. Он “возвращает” Пауэллу деньги так, как вернул бы их родному отцу-преступнику. Блистательный момент, заслуженная гордость автора диалогов. Истеричная реплика ребёнка построена так, словно он кинулся на убийцу матери. На самом деле, конечно, Джон решился отказать отцу-диктатору в дальнейшей охране проклятого сокровища.

Так разрешается подлинный конфликт «Ночи охотника», замаскированный фабулой триллера “жертва vs. преследователь”. Конфликт, состоявший не в том, с какими трудностями ребёнок выполнит волю отца, а в том, должен ли он вообще исполнять отцовскую волю. В поникшем Джоне больше нет злости, нет страха. Только стыд. Память о предательстве, которое приходится совершать однажды всякому из нас, чтобы освободить свою жизнь от власти родителей и учителей...

Финальный вывод фильма «Дети самые сильные из людей. Они терпят. ...Дует ветер и льёт дождь, но они терпят. Они терпят, и они побеждают!» звучит слишком образно и даже слишком пафосно применительно к внешнему сюжету триллера.
Но это вывод, сделанный по итогам развития внутреннего сюжета «Ночи охотника» – рассказа о детстве во власти воспитывающей среды. Рассказа, сочетающего анализ форм психологического насилия над детьми с анализом средств их психологической защиты.


Tags: 1950-1959, маньяки в кино, потёмки нежного детства
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments