Елена Комиссарова (adzhaya) wrote,
Елена Комиссарова
adzhaya

Category:

Иди, иди, вечная девственница / Yuke yuke nidome no shojo (Япония, 1969, реж. Кодзи Вакамацу)

Экзистенциальная драма (пинку эйга). По интонации, манере съёмки, музыкальному оформлению мало отличима от драм дождливого настроения, характерных для кино 1960-х, особенно для молодого и дерзкого направления во французском кино.

Девушку насиловали, а юноша смотрел. Девушка просила её убить, а юноша не смог. В финале они смеются, а потом... летят, оставшись рядом и так и не став парой. Нет причин бояться смотреть это кино: там нет ни запредельной жестокости, ни смущающей подробности в показе табуированных сцен. Просто совершенно дикая и возвышенно поэтичная история любви двух неприметных миру шекспировских страдальцев.

Один из тех фильмов, говоря о которых рассказчик сразу же заблудится среди лёгких, случайно приходящих слов “щемящий”, "элегический", “грустный”, “воздушный”, “невесомый” “тайный”, “сокровенный”, “пронзительный”...

На крыше многоквартирного дома, где происходит всё действие фильма – ночь, день и ещё одна ночь, - вступившие во взрослую жизнь герои словно продолжают жить в мире своего детства, где любовно развешивающая хрустящее свежестью бельё домохозяйка не обращает внимания на играющих соседских детишек, отцы всегда заняты на работе, и так обидно, если ровесники не приняли тебя в общую игру.

Архитектоника фильма обманчиво легка и геометрически выверена на каждом изгибе сюжета, в каждом потоке бессвязных реплик. Всё пространство действия – крыша и лестницы. Герои путешествуют по ним, как по ленте Мёбиуса. Всё пространство сюжета – мучительная, изнутри пустоты рождающаяся осмысленность решающего выбора. Добрым детям нужна причина, чтобы страдать. Причина, чтобы убить. Причина, чтобы умереть.

Оберегание друг друга от страданий – это ли не закон человеческого сосуществования? Но на ленте Мёбиуса нельзя увернуться ни от одного ухаба пройденного пути, они будут повторяться, и повторяться, в какую сторону не беги.

Молчаливой сомнабулой плетясь за компанией весёлых гопников, герой ищет собеседника, которому можно было бы доверить сразу три самые страшные тайны, какие только могут быть у мальчика: он импотент, его изнасиловали и он серийный убийца. Узнав эти тайны, девочка смело доверяет мальчику свои – она хочет быть насилуемой, она хочет умереть вместе с ним, и она дочь простой школьной уборщицы. Смешно? Грустно? Глупо? Каким из этих слов обозначают “детское”?

Самое яркое, что было в жизни героев, – эпизоды первого в их жизни столкновения с сексуальным насилием. Причём буквально самые яркие эпизоды, ведь цветными сняты только эти специфические флэшбеки девочки с виктивным поведением и заторможенного мальчика-очкарика, а так весь фильм чёрно-белый.

«Изнасилуй меня!» и «убей меня!» в какой-то момент начинают звучать как полные синонимы. Что ещё лучше могло бы передать горький привкус сексуальной революции – ощущение смятения, подавленности и неудовлетворимости телесной любовью.
Тут бы следовало что-нибудь написать о Японии 1960-х, о послевоенном поколении и социокультурном шоке. Но всё это лишь налёт времени на странной экзистенциальной повести о несогласии тела и души в ярком мире, прильнуть к которому телом ещё казалось возможным, но душой не удавалось никак.
Tags: 1960-1969, арт-кино, молодежная тема, эротика в кино, японское кино
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments