January 29th, 2008

Адела

Японская история / Japanese Story (Австралия, 2003, реж. Сью Брукс)


Слоганом фильма стала японская пословица: "Каждая встреча может оказаться последней, поэтому не позволь секундам пройти напрасно".

Потенциальный японский заказчик стал дорогим гостем австралийской фирмы... и гвоздём в заднице у холостячки Сэнди Эдвардс. Чистенький, закованный в галстук, господин Татибано Хиромицу чувствует себя как восторженный муравей из Киото среди подлинной дикой пустыни. Если бы только в сопровождающие ему не дали такую нервную женщину... она всё время торопится и кричит... но глаза у неё голубые... Ничто и никто не помешает Татибано познать Австралию до конца... даже собственные роковые ошибки. Да и Сэнди не грех поучиться терпимости и уважению.

«Я стою посреди пустыни, над головой синее небо, здесь такой простор, и сердце моё распахнуто настежь».

Совершенно женский фильм - женщина-режиссёр, женщина-сценарист, женщина-композитор. Фильм нежный и жестокий. Местами затянутый. Временами ослепительно красивый.

Это словно несколько разных историй с одними и теми же людьми, каждая из которых начинается ещё тогда, когда не закончилась предыдущая, и меняет эту предыдущую - от минуса к плюсу, от плюса к минусу... От этого зритель так же несколько ошеломлён, как и при знакомстве с "Жестокой игрой" Нила Джордана, где точно также рассказываемая история постоянно оказывается не тем, чем кажется. Существенное отличие работы Сью Брукс - степень драматизма каждой части.

У Нила Джордана получился сложный, интересный в каждой своей части фильм, а вот "Японская история" хороша не во всех эпизодах. В частности, финальная часть фильма - на первый взгляд - показалась слишком прямолинейной, сентиментальной, неизящной. Только вторичный просмотр "Японской истории" примирил меня с её финалом. Задела меня, делаю вывод, нарочитая достоверность - именно так, чуть суетливо и с надрывом, вела бы себя и я в подобной ситуации (а хочется казаться возвышенной и загадочной). Как героиня смирилась со своей странной судьбой, так и я, жадный до поучений зритель, смирилась с тем, что простые ответы на сложные вопросы мне не достанутся.
Адела

Мамочка-маньячка / Serial Mom (США, 1993, реж. Джон Уотерс)

Чёрная комедия. В главной роли Кэтлин Тернер.
У Беверли (Кэтлин Тернер) работящий заботливый муж и двое повзрослевших детей, которые вот-вот оперятся и выпорхнут из гнезда. Беверли - идеальная мать, жена, хозяйка. Истинная американская провинциальная леди, из тех, кто умеет не только печь пироги, но и заботится об экологии и нравственном воспитании молодёжи. Увы, окружающие её семью люди не столь совершенны, и не стремятся сделать мир лучше, но это поправимо. Достаточно взять что-нибудь потяжелей или поострей... Полиция быстро вычислит убийцу, но попробуйте убедить присяжных, что именно безупречная Беверли держала в страхе весь городишко!

Роль у Кэтлин Тернер несложная - делать попеременно то радостно-приветливое, то злое лицо. Важнее было передать авторитарные замашки блюстителя общественной нравственности. А ещё важнее - момент контакта признанной "мамочки-маньячки" с обывателями. У неё будут брать автографы и пропустят в клуб без очереди, её жертву прилюдно добьют под одобрительные вопли молодняка, а члены её семьи любыми способами готовы уберечь мамочку от правосудия (главное, постараться её не раздражать...). И хотя этот фильм - несомненно комедия, некоторые эпизоды весьма и весьма драматичны...
И не будем забывать, следом кинопублика получила "Прирождённых убийц" Оливера Стоуна, с такой же поклоняющейся "санитарам общества" толпой.
Адела

Dead Line (Россия, 2004, реж. Павел Руминов)

Собственно, весь фильм - подробно, в деталях, расказанный анекдот из жизни подневольного писателя - сценариста телевизионного сериала. Продюсеры из него выжимают результат, срочно нужны сюжет и реплики, и есть отличный способ преодолеть творческий кризис... Словом, всё смотрелось бы идеально, если бы только хоть кого-нибудь волновали творческие проблемы сценаристов телевизионного "мыла". Очевиден интерес режиссёра к технике съёмок, а не к масштабу рассказываемой истории. Потратить такое богатство формы на такую бедность содержания... Верх расточительности!