October 1st, 2012

Адела

Международный московский кинофестиваль 1935 года

Эпиграф:
"Нельзя вешать женщину на экране, лучше стрелять" (с) А.Довженко


23 января 1935 года ГУКФ (Государственное управление кинофотопромышленности) распорядилось создать комиссию по отбору кинокартин для показа на I Международном кинофестивале в Москве.
Но началось всё несколько раньше, причём инициатива исходила от буржуинов. Дело было примерно так: осенью 1934 года на знаменитой киновыставке в Венеции подошли этак к председателю ГУКФ Б.З.Шумяцкому буржуины, взяли за пуговицу и ласково спросили: Борис Захарович, а слабо ли тебе пригласить нас в Москву? Шумяцкий, легко догадаться, ответил, дескать советских людей на слабо не возьмёшь, приезжайте. Он ведь держал в голове весь план предстоящего празднования 15-летия советской кинематографии, бюджет знал, отказать буржуинам не смог.

4 февраля 1935 года газета "Кино" напечатала на первой полосе статью начальника иностранного отдела ГУКФа В.А.Усиевича "Первый советский кинофестиваль". Лик Усиевича на "расстрельном" групповом фото и скупая биограмма уже мною публиковались вот здесь. На удивление деловитый бы товарищ, прирождённый управленец. К мероприятию готовился со всей ответственностью.
(Вот только перевод советских картин на иностранные языки обеспечен, похоже, не был. Во всяком случае, американец и француз в своих интервью по итогам фестиваля тактично упомянули, что им недоставало перевода, но фильмами "Горячие денечки" и "Чапаев" они всё равно очень довольны.)

Наконец, 20 февраля прибыли иностранные делегации, и всё заверте.
Collapse )
Адела

Дом, который кричал / La residencia (Испания, 1976, реж. Нарцисо Ибаньес Серрадор)

Фильм на тему таинственных исчезновений воспитанниц из закрытой школы для девушек. Официальная версия: они сбегают. Страшная правда: они навеки остаются в проклятой школе. Поэтому надо обнаружить убийцу, и тогда воцарятся мир и спокойствие.
...Нет, не воцарятся. Потому что это школа-тюрьма для "порченных" девочек. Для нимфоманок и клептоманок. То есть, для девочек, вкусивших свободы выбора, которые совершенно точно не подходят для жизни в казарме и страдают не только от психологического насилия, но и от самого факта ограничения свободы передвижений. Оплот зла, такое место, где живое причёсывают под "нормальное" путём сдирания кожи и вытягивания нервов.
В общем, я La residencia смотрела как фильм о феномене Пусси Райот. Они буйные, их ненавидят, хотят запереть и судят за то, что они существуют. Но они всё-таки существуют. Как и зло, от которого их якобы стремились оградить, а на самом деле подвели к самой пропасти в надежде, что дальнейшее произойдёт само собой.
La residencia никакими кровавыми кошмарами не изобилует. Одно-два происходящих в кадре аккуратных убийства обставлены готично-поэтично и ни капельки не брутально.
И тем не менее, La residencia самый настоящий фильм ужасов. Подумаешь, какие-то там убийства. Жанровая условность, не более того. Но наблюдать, как в закрытой школе милую, приветливую девушку третирует группа садисток-лесбиянок... Брр.

Главгероиня похожа на актрису Белохвостикову (а у Белохвостиковой что ни роль, то личная драма, переходящая в глубокие страдания)...



...а главная садистка похожа на всамделишную садистку. Влюбилась, как кошка, и свою жертву не отпустит.

Адела

Петулия / Petulia (США, 1968, реж. Ричард Лестер)

Странная мелодрама, но не более странная, чем любое другое кино 1968 года.



Ричард Лестер был младше меня теперешней, когда режиссировал никак не срастающуюся случайную связь двух несвободных людей. Он - уставший мужчина с лицом гоблина, кризис среднего возраста в разгаре. Она - замужняя юная взбалмошная особа на тонких ножках, мужа её сыграл один из красивейших мужчин ХХ века Ричард Чемберлен. Красотка со смешным именем Петулия снова и снова приходит к гоблину с разговорчиками-подкопами, а он снова и снова её отвергает, потому что... Или это она его отвергает, потому что?..
Не понятно. Ричард Лестер был младше меня, когда режиссировал всё это, а у меня такое чувство, что это я взбалмошная особа на тонких ножках, которая может объяснить другому человеку всё, кроме одного чего-то самого главного.
Ох уж эти дети цветов и их смешные сексуальные революции с отказом от обрыдлой супружеской верности и ответственности! Расшатанное равновесие потребовало от них куда более жёсткой верности и куда более тяжкой ответственности.

Collapse )
Адела

Освобождение. Огненная дуга (СССР, 1968, реж. Юрий Озеров)

Фильмы "про войну" в детские годы обожала. Любого качества, лишь бы с батальными сценами и чтоб наши обязательно победили. Детская кровожадность зашла столь далеко, что в эпизодах рукопашных я не зажмуривалась от страха, как и положено приличной девочке, а прикипала к экрану намертво. Зажмуриваться стала много лет спустя, когда наконец-то дошло, что удары кулаком в лицо и по корпусу, а уж тем более тыканье колюще-режущими предметами, - это очень больно.
С другой стороны, рукопашными схватками советское кино меня не баловало. Герои Великой Отечественной на экране преимущественно пригибались под артобстрелами, делали тра-та-та из пулемёта, иногда швыряли гранаты. Если к ним и подбегал сгоряча какой-нибудь немец в каске, то полностью открыв живот и челюсть для удара, а автомат почему-то держал дулом влево. В результате отвязную драку я впервые увидела и прочувствовала не во взрослом кино, а в детском военно-шпионском детективе "Зелёные цепочки", где персонаж Аристарха Ливанова, рыча и воя, пытался убить двух тинейджеров в запертой квартире. Это было очень страшно и совсем не по-детски.
Пришло время собирать камни. Пусть советский кинематограф и обделил меня когда-то всяким экшеном, но были у него и свои достоинства. Зачастую в этих фильмах драка рассказывала целую историю и помогала донести до зрителя общую концепцию фильма.

В "Огненной дуге" Озеров очертил пунктиром рукопашную танкистов.
Танки погорели, парни выбрались наружу, комбинезоны горят, кинулись тушиться в реку. Немцы добежали первыми, уже обмакнулись и принялись ловко отстреливать подбегающих к воде русских. Определённо, это не fair-play!


Collapse )