January 27th, 2014

Адела

Незаконное вторжение / Unlawful Entry (США-Япония, 1992, реж. Джон Каплан)

Нельзя считать исследование по тегу "умыкание в кино" завершённым без привлечения материала по теме "завоевание с вооружённой расчисткой доступа к объекту". Женщину в таких фильмах не крадут, а вторгаются на её территорию и уничтожают конкурентов. Проблем с уголовным кодексом в данном случае никак не избежать, поэтому стратегия и тактика главгероя находятся в очевидном противоречии, а сам он неизбежно оказывается сорвавшимся психопатом.



Улыбчивый офицер из полицейского патруля помог супругам, в собственном доме ставшим жертвами грабителя, обезопасить жилище сигнализацией. Но безопасностью их жизнь не наполнилась, потому что симпатяга-полисмен отказался уходить, вообразив себя углом в любовном треугольнике.
Формально, это кино про то, как Рэй Лиотта осуществил комплекс злодейских мероприятий с целью отбить Мэделин Стоу у Курта Рассела. И да, он отбивал жену у мужа не по-детски. Если не копнуть глубже, на этом - поверхностном - уровне восприятия финал разочарует. Великая любовь Рэя к прекрасной Мэделин не прошла испытаний и скуксилась. А нам же надо шоб усё кипело и шкворчало чуйствами, иначе про что жить.
Тайна "Незаконного вторжения" в том, что инфернальный полицейский домогался не жену-учительницу, а мужа-бизнесмена, и не с интимными притязаниями, а с намерением поглотить личность. Женщина-леди в этой схеме всего лишь атрибут успеха для парня с комплексом Наполеона, не успевшего вовремя запрыгнуть в социальный лифт.

Адела

Страх / Fear (США, 1996, реж. Джеймс Фоули)



Николь (Риз Уизерспун) - дева некрасивая, но сочнее персика. Дэвид (Марк Уолберг) - юноша неопределённых занятий некрасивый, но с аккуратно перенакачанным торсом. Практически идеальная пара.



Между ними встал отец девушки. По крайней мере, Дэвид считает, что только бесцветный отец Николь стоит на пути молодого счастья, цепляясь за остатки влияния на резко повзрослевшую 16-летнюю дочь.

Collapse )
Адела

Дочь (Россия, 2012, реж. Александр Касаткин, Наталья Назарова)



Трудновато просмотр дался, потому что неправильно считывался авторский посыл и всё встало на свои места только в финальной точке, ни раньше, ни позже. Финал у фильма просто отличный, к тому же реально непредсказуемый.
Новенькая в школе, горячая штучка Маша, подружилась с серой мышью Инной. В их посёлке городского типа в Рязанской области серийный маньяк регулярно упражнялся в убийстве отроковиц, не соблюдавших таинство девичьей чести. Стоило девчонке лет 14-16 показаться на улице после 23:00 в мини-юбке и поддатой, тут-то её удар судьбы и настигал. Нонконформистка-бунтарка Маша или развращаемая ею Инна, - наверняка кто-то из них станет следующей жертвой. Обе одобрительно засматриваются на высокоморального одноклассника (сына священника и брата одной из убиенных), так что до мини-юбок там недолго осталось.
Понятно, что священник в это время скручен в дугу чувством вины - за дочерью не доглядел, мини-юбку проворонил, навстречу убийце отпустил. Но убийца пришёл на исповедь, сознался, беспрепятственно удалился и раскрыть его имя нельзя. Вот ведь!.. Казалось бы, зачем этот финт? Бездеятельное присутствие в сюжете священника однозначно воспринималось как сценарные понты заради пафосной пропаганды опиума для народа путём пары высокодуховных диалогов. Раздражало, да. Пока не дошло, что суть именно в бесполезности персонажа.
В ситуации, когда зло свершилось, в дело должны вступать те институты общества, которые помогают родственникам жертв справиться с шоком. Все знают, в американском фильме обязательно кто-нибудь брякнет осточертевшее "я знаю, что ты чувствуешь" и "всё будет хорошо". Раньше думала, это премерзкие штампы, но отношение поменялось - это, скорее, заклинания. Вот так они и справляются, говоря друг другу пошлые банальности. Целые поколения надрессированы и скорбно делают брови домиком, помогая страдальцу переключиться с помощью словесной формулы на ментально запрограммированный хэппи-энд.
Но какие службы психологической поддержки на местах доступны в России? Никаких, окромя доброй воли. Вот вроде бы подходящий институт - церковь с её ритуалами и духовными практиками. Толку-то. В смысле, в фильме она используется только садистом для изощрённого издевательства над жертвой. Прийти к отцу и пользуясь тайной исповеди рассказать, как убил его дочь, - очень сомнительный способ снять груз с души. В результате, морально подавленный священнослужитель никак не способствовал профилактике общественных самосудов над семьёй пойманного милицией маньяка. Поэтому относительный хэппи-энд всей истории не ментально запрограммированный, а практически случайный, и именно закономерность этой случайности составляет суть сюжета. Ох, что-то я сегодня о сложном разоряюсь.