April 21st, 2014

Адела

Прослушка / The Wire (первые два сезона)

"Прослушка" - сериал, в котором полицейское следствие и криминальный бизнес идут своим чередом, и между тем и другим обнаруживается полное структурное тождество. Мир полиции и мир организованного криминала представлен как сумма случайностей, административных нелепостей, карьерных взлётов и падений, подмены таланта амбициями, бульдожьей хватки отдельных фанатиков и внезапно проснувшегося азарта втянувшихся в процесс лиц. Плюс, первый сезон полон познавательных социально-этнографических зарисовок из жизни уличной негритянской гопоты. Бонусом приложена сюжетная линия с наркозависимыми приятелями-бомжами, которые вовсю гребут лапками в своём кувшине и тешатся иллюзией, будто бултыхаются всё-таки в сметане, а не в канализации.

Концепция удачная, но мне первые два сезона "Прослушки" дались с огромным трудом. Ибо суть подковёрных интриг полицейских боссов до меня не доходила, а они там важны для понимания сюжета. Может, в полиции всё не так, как, скажем, в моей библиотечной отрасли? У нас, у библиотекарей, если кто-то самозабвенно вгрызается в работу и тащит на себе целый участок или целый проект, такого сотрудника начальство по мере сил гладит по головке - хотя бы потому, что любое начальство любит, когда есть что красиво вписать в годовой отчёт.

Удивила малая полезность для сюжета Джимми Мак-как-его-там-алкоголика, выдвинутого в главгерои за красоту лица и фигуры. Для пущего драматизму Джимми объявили супер-пупер следаком, которого злое начальство со свету сживает и грозит стереть в порошок. А ещё его жена выгнала за то, что он изменил ей с прокуроршей. Никогда ещё прокуратура не получала такой всесторонней поддержки со стороны следствия!



Collapse )
Адела

Каталогизировала книгу, вычитала трепетное

В 1857 году, будучи уже почти тридцатилетним мужчиной, граф Лев Толстой ещё не считался великим романистом, но уже ходил в перспективных. И пишет он этак Тургеневу из Женевы письмо, где просит совета насчёт какой-то княжны Львовой: "...скажите откровенно, может ли случится, чтобы такая девушка, как она, полюбила меня. Т.е. под этим я разумею только то, что ей бы не противно и не смешно бы было думать, что я желаю жениться на ней".
Теперь понятно, почему в книгах у Льва Николаевича любовные сюжеты такие ...натужные, что ли. Тянуло его к насмешливым девушкам, бедолагу. Прямо-таки синдром Максима Перепелицы.