February 19th, 2015

Адела

О гробном домичке

Засосала научная трясина, не выбраться. Пишу одновременно три доклада по трём незаезженным темам: 1) пьеса 1925 г. про обстоятельства расстрела царской семьи в Екатеринбурге, 2) польское книгопечатание в Петербурге до первой мировой войны (не меньше 1000 книг, между прочим!), 3) книгопечатание польских беженцев в Петрограде и Москве в 1915-1917 гг. В любую секунду три доклада грозят превратиться в четыре, и тогда мне кранты, потому что именно четвёртый самый выигрышный - про польскую научно-фантастическую прозу конца 19 - начала 20 вв. Поляки у себя в Польше первоиздания до дыр зачитали и теперь тоскуют, а в Питере кое-что сохранилось в Библиотеке РАН, и даже с картинками насчёт планеты Марс, но надо будет обаять библиотечных девушек, стерегущих пещеру с сокровищами, потому что забесплатно самому фотографировать смачные страницы вообще-то не положено.
Поэтому пара слов о дивном советском фольклоре в довоенных изданиях, который я недавно завершила каталогизировать у себя в Театральной библиотеке. Угадать процент авторских сочинений ушлых "фольклористов" не представляется возможным. В любом случае, Иосиф Виссарионович прославлен не хуже Ильи Муромца и Добрыни Никитича и в куда более лестных выражениях, что само по себе настораживает. Ильича тоже не забывали, само собой. В книге сказительницы Марфы Крюковой (Архангельск, 1938, "записал и обработал Викторин Попов") внезапно мелькнуло нечто обаятельное, что, на мой взгляд, подделать сложно. Разве может городской журналист сам придумать для мавзолея обозначение "гробный домичек"? Это ж природный талант нужен.