Елена Комиссарова (adzhaya) wrote,
Елена Комиссарова
adzhaya

Categories:

"Незнакомцы в поезде" Хичкока (США, 1951)

Когда ошибка юности (грех первый - сладострастие) привела героя на грань отчаяния, появился некто, предложивший свои услуги по улаживанию проблемы любой ценой, и герой не нашёлся, что возразить (грех второй - нетвёрдый дух). Когда некто уладил проблему именно тем подлым способом, как обещал, герой предпочёл поплыть по течению (грех третий - трусость).
Вскоре наш многократный грешник на своём опыте узнал, какая сила решает все проблемы любым подлым способом и чью бессмертную душу требует в награду...

Главная героиня на удивление бесцветна. В треугольнике из наглой гулящей бабы, мужа-рогоносца и влюблённой в него аристократической красавицы сколько-нибудь живо и привлекательно выглядит только гулящая баба (в том числе и её смешной двойник).
Поэтому о главной красавице ни слова.

Все нити сюжета, как бы герой ни пытался выдернуть их и взять под контроль, крепко держит в своих руках главный злодей. Поймав жертву на крючок эмоционального шантажа, манипулятор настаивает на святости тайных отношений, связавших манипулятора и его жертву. Однако жертва снова и снова всё отрицает. Снова и снова уходит в отказку. Тотальная самооборона по всем фронтам. Вплоть до грандиозной финальной драки.

В зрительском восприятии солью сюжета, как я понимаю, является переход от слежения за попытками негодяя-психопата заставить героя покорно действовать в интересах чужого человека - к постепенному осознанию намерения демона-искусителя убедить негодующего праведника совершить хоть один шажочек к пропасти.

В финале маска корыстной заинтересованности отбрасывается окончательно, и злодей демонстрирует своё истинное, кристалльно прозрачное намерение - во что бы то ни стало доказать именно этому герою, что в низости они равны. Поэтому злодея бесит и доводит до исступления не отказ героя взаимообразно решить "проблему" злодея, а отказ совершить низкий поступок.
В газетах могут написать о расхитителях имущества сиротского приюта, или о героическом перелёте через Атлантический океан, или о чудесном спасении дурака из пасти крокодила... о нет, ничто не интересует нашего злодея. Только одна-единственная раз и навсегда намеченная жертва существует для него, только этот контакт он станет отрабатывать с исступлением шизофреника.

В этом странность и сила фильмов подобного рода. Берётся герой симпатичный, но не слишком удалённый от кинозрителя. Героя ставит в центр своих интересов ранее ему не знакомый харизматик. Происходит дуэль двух воль. В этой дуэли пленных не берут. Зритель не способен преодолеть искушение - он ждёт и хочет увидеть финальный выстрел, залп, целую канонаду. Орсон Уэллс ставит прямо на лоб зрителю "Печать зла".

Одно из двух: или у меня развилась небольшая паранойя, или действительно лозунг Ницше "Бог умер" врос в искусство ХХ века столь странным, причудливым образом, чтобы обернуться чередой вариаций одной и той же темы - некто, не имеющий иных личных целей и намерений, посвящает всё своё время и внимание насильственно организуемому контакту с фактически случайно избранной жертвой. Раз Бог-пастырь "умер" (или отвернулся, или не существует), то его обязательно должен заместить эрзац-божок, самозванец, выскочка, претендующий на брошенные Богом поводья власти над любым простым смертным.

Кино сороковых-пятидесятых подробно изучило такое явление, как всенепременное установление эмоциональной зависимости божка от паствы. Цепляется, как ненасытная пиявка, и требует к себе внимания вплоть до принесения личной жертвы. Так было в "Лауре" Отто Преминжера, так происходит и в "Незнакомцах с поезда". Любой божок - поневоле тролль, другие формы существования для него пока не найдены.

Чего сперва не могли предвидеть творческие души, чуткие к "смерти Бога", так это воспроизводящуюся в каждом поколении эмоциональную зависимость брошенной паствы от Пастыря. Если нельзя вернуть на место Бога, то уж злого тролля призывать легко. И родился, например, целый жанр "слэшер", в котором таинственный Маньяк не знает ни сна, ни отдыха, лишь бы изничтожить кучку перепуганных граждан, ничем не примечательных, банальных...
...словом, таких, как любой из нас, в кого на самом деле ткнёт ножом разве что пьяное тупое быдло, а никак не тонко чувствующий, рафинированный и безумный эстет-мизантроп. Стоило коллективному подсознательному уловить разницу между пьяным быдлом и эстетом-мизантропом, как валом пошли скромно снятые фильмы жанра gore, ну и жанра снафф, само собой.
Нет, я не настаиваю на обязательном хронологическом предшествовании слэшера более "низким" жанрам! Главное, однажды по уровню харизматичности Пастырь-убийца окончательно сравнялся с жертвой. Стал такой же посредственностью. Да, к концу ХХ столетия качественный божок тоже умер:)

Но в середине столетия божки ещё помнили о своём эстетском предназначении и даже тяготели к смелым идеалам Античности. Ввиду особого рода тайной близости, навязываемой мужчиной-манипулятором мужчине-жертве, в "Незнакомцах в поезде" незримо присутствует гомоэротическая составляющая. Но то ли она не дотянута до уровня полноценной подспудной интриги, то ли введена совершенно ненамеренно и напрасно считывается с невиннейших в своей основе эпизодов. А жаль. Без этой двойственной игривости на первый план вынужденно выходит главная героиня, а о ней я - ни слова...:)
Tags: 1950-1959, маньяки в кино, педагогика сотрудничества
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments