Елена Комиссарова (adzhaya) wrote,
Елена Комиссарова
adzhaya

Category:

Импорт-экспорт (Австрия, 2007, реж. Ульрих Зайдль)

Словацкому премьеру впору подавать иск в Страсбургский суд. Нет, ну обязан же кто‑то отстоять интересы словацкого государства! Никогда ещё Словакия не получала такую антирекламу, как в последнее пятилетие.
Судите сами: 2004 год – «Евротур», 2005 год – «Хостел», а теперь ещё и «Импорт-экспорт» до кучи. Настоящая травля! Что с того, что Словакия нынче – государство Евросоюза, входящее в зону действия Шенгенского соглашения?.. В западном кино Словакия неудержимо рвётся к первому месту в рейтинге самых неухоженных уголков Европы, почти оттеснив с пьедестала Румынию.
Цыганский квартал в «Импорте-экспорте» – то зрелище, которое наполнит тихой злобой сердца директоров словацких турфирм. Полная иллюзия разгрома многоэтажек после боевых действий, с табором вселившихся диких горцев, с поправкой на то, что боевых действий постсоциалистическая Словакия счастливо избежала, а жутковатого вида цыгане надёжно прикрыты «правами человека».
Но я не о Словакии. Я об «Импорте-экспорте».

Подробный показ полупорнографических сцен – назойлив, откровенно излишен и в художественном плане скучноват. Пугание зрителя перспективой крупного плана смены памперса у лежачего старика – не тянет на честную провокацию. В остальном фильм вполне впечатляет, особенно хороши ужасы быта.
На самом деле - скорее понравилось. Заскучала только минут за 10-15 до финала, и то Зайдлю удалось снова вжать меня в кресло. Но если бы всё то же самое было не об Украине, а о России - плевалась бы по сию пору.

У любителей безыскусной поэзии был в своё время чрезвычайно популярен слепой поэт-фронтовик Эдуард Асадов. Было у него, в частности, стихотворение об идущей по улице девушке, одетой модно и производящей впечатление беззаботной красотки, а на самом деле она идёт с работы уставшая, у неё в модной сумке – рабочий халат, батон и томик Есенина, а в мыслях – заботы о воспитываемом без родителей младшем брате.

Ну вот, в наши дни это – знойная украинская блондинка, медсестра Ольга Гусева. По длине отросших волос, тёмных у корней, легко определить, когда она в последний раз была при деньгах и оптимистично настроена. Ширина унылого тёмного пробора, как чёрная полоса её жизни, только растёт. Безвкусные турецкие тряпки, в которые она одета, подошли бы скорее уличной проститутке, самовязаная шапочка – из пошлой пряжи с люрексом, белые полусапожки – с давно вышедшими из моды длиннющими носами. С героиней стихотворения Асадова её роднят усталость, заботы и потенциал женской красоты, которую можно сломить разве только концлагерной пыткой голодом.
На просторах той Украины, образ которой создан картиной Зайдля, больше нет внешне беззаботных женщин. Красивые и некрасивые, молодые и старые – все они отмечены печатью нужды и безысходности.

Ольга вынуждена искать выход из нищеты. Виртуальной проституцией с немецкоязычными клиентами через вэб-камеру заняться не удалось – малое знание языка подвело, да и смешное это дело – через веб-камеру, а с чувством юмора у Ольги всё в порядке. Не смешно только жить в многоэтажке без воды и отопления, получать вместо зарплаты какие-то крохи, а крошку-сыночка кормить-растить без мужа. Капельницу она ставит мастерски, а вот денег за это получить не может. Тут очень кстати пришлось приглашение от подружки, «удачно» заключившей фиктивный брак с престарелым гражданином Австрии. Подружке удалось пристроиться уборщицей в хоспис для угасающих дряхлых австрийцев. Ольга лелеет надежду пристроиться в приличный частный дом, где чуть больше платят.

И началась маленькая эпопея новой австрийской домработницы-уборщицы, падения и взлёты. Ольга попала в вожделенный социальный рай, который сама она, конечно, ни в грош не ставит, крепко держась за православную молитву и свойственное людям советской формации недоверие к идеальным общественным схемам. По её жизненному опыту, Австрия – то место, где женщина в эротических мечтаниях мужчин равна проекции её ануса на монитор, круг общения строго ограничен социальным статусом, а не имеющая своей жизни скучающая домохозяйка живёт подглядыванием за прислугой.

В этом беспомощном стерильном мире такая бактерия, как гастарбайтер Ольга, быстро привлекает к себе внимание и доказывает свою жизнеспособность. К чести Зайдля, он не пустил линию жизни своей героини по скользкому пути сексуального ублажения австрийских обывателей. В Ольге нет ничего от несмышлёной жадности героинь современных попсовых телемылодрам. И всё же она воспринимается австрийцами как потенциальная потаскуха, через постель рвущаяся к виду на жительство. Пройдя через маленькие и большие унижения, украинка с русской фамилией демонстрирует моральное и физическое превосходство над аборигенками: ставит на место зарвавшуюся соперницу и очаровывает двух перспективных холостяков.

Видимо, Ольга и есть витальная энергия, ставшая центральной идеей рекламной аннотации к фильму. Высокая, статная, исполненная спокойного достоинства, она олицетворяет собою славянский типаж в западном понимании, и нет нужды придираться к горбоносому профилю актрисы. Ольга – тот импорт, та прививка живой ткани, в которой нуждается дряхлая плоть западноевропейской цивилизации. В ней есть «класс». Уверенность в себе и источник внутренней силы – то, что она хотела «импортировать» из Австрии, – были при ней ещё и на Украине.

В фильме прослеживается очевидное стремление сделать центральную идею более многомерной, разноплановой.
Во-первых, ни одна из показанных в «Импорте-экспорте» восточноевропейских женщин-гастарбайтеров не может сравниться с Ольгой молодостью, красотой и силой духа. В большинстве своём, они смирились с положением вечной прислуги при неблагодарных господах. Контрастирующая с ними ужгородская гостиничная проститутка выглядит как любопытный кокетливый зверёк, лишённый и намёка на духовную глубину.
Во-вторых, и Ольга не так бела и пушиста, какой положено быть безусловно положительной героине. Будучи профессиональной медсестрой, она позволяет себе «добрые» действия, ускорившие кончину пациента хосписа Эрика – сердечника и диабетика, которому противопоказано баловаться недиетическими лакомствами и утомительными танцами.
В-третьих, идея автоматически живительной интеграции населения европейского Запада и Востока опровергается довольно смешной и ёмкой сценой в цыганском квартале словацкого города. На всём свете не сыщется желающий интегрировать свой быт с бытием многодетных попрошаек.
Итого, целых три указания на то, что судьба русскоязычной украинки не есть типичный случай, а есть случай индивидуальный.

Вторая сюжетная линия «Импорта-экспорта» – хроника скитаний молодого австрийского безработного Пауля. Его белая полоса – работа охранником в торговом комплексе – заканчилась после пьяной выходки хулиганствующих ровесников. В большом пустынном помещении (видимо, автостоянка для покупателей) они раздели Пауля до трусов, нацепили наручники, облили пивом ... водили вокруг него хоровод (ромашки, а не хулиганы)... да так и бросили полуголого на всеобщее осмеяние.

Юноша хорошо сложённый, почти раздетый, со скованными за спиной руками, бессильно прислонившийся к колонне... Несомненна аллюзия к гомоэротической тематике мучений святого Себастьяна. Ну разве что святой мучился за веру, а бедняга Пауль – за любовь австрийцев к трудам уже дважды срежиссировавшего «Забавные игры» Михаэля Ханеке. Согражданин Пауль для австрийцев такой же объект сексуальной эксплуатации, как и иностранка Ольга. Вот только Зайдль не позволил себе ни единого острого кадра на эту тему.

Ещё в перипетии жизни Пауля включены две истории с «собачками». Сначала Пауль не может поверить, что его подружка категорически против энергичного пса бойцовской породы. А потом Пауль не может поверить, что его отчим в номере ужгородской гостиницы всерьёз увлечён издевательством над юной местной шлюшкой – заставляет её ползти к Паулю голышом на карачках и гавкать. Иными словами, сам Пауль пытается навязать сожительнице (почти невесте!) существо искреннее, привязчивое, верное. А Паулю отчим навязывает общество безразлично униженной, жадной, неумной девки, всё достоинство которой – свежая мордашка и необвисшая грудь.

Пауль тяготится необходимостью приспосабливаться к миру, где уборщиц и охранников учат гордиться своими достижениями и работать в команде. Такая идеология базируется на незыблемой уверенности в том, что удовольствие может быть механически извлечено из всего, что делаешь. При таком подходе полюса моментально меняются, и уже всё содеянное человек пытается осмыслить категориями удовольствия. Кстати, именно такова упомянутая выше пьяная выходка молодёжи на автостоянке – убогая, жестокая попытка провести время весело за чужой счёт.

Не меньше бьёт по психике австрийца и сам механицизм в выстраивании собственной жизни и отношений с окружающими. Нельзя же, в самом деле, считать свою душу равной своей социальной функции. Подлинные смыслы и ценности подменяются ложными конструкциями социальных терапевтов. Отсюда – постоянное чувство неудовлетворённости, комплексы, тайные страхи, несовпадение внутренних ожиданий с самооценкой.

Так, отчим Пауля одновременно донжуанствует, комплексует из‑за наступившей импотенции и навязчиво представляет всем пасынка как родного сына, чтобы подчеркнуть мифическую плодовитость (о собственных детях отчима ничего не сообщается, да и нет их, наверное). Не достигнув на родине и подобия процветания, он в деловых разъездах по пределам бывшей Австро-Венгерской империи тешит зудящее самолюбие пошлой властью над «ночными бабочками».

Сценарист слукавил. Пустив параллельно две хроники жизни двух молодых людей, он вызывает в зрителях ожидание развязки в точке пересечения их судеб. На протяжении всего фильма присутствует интрига – станет ли Ольга спасительным счастливым билетом в бестолковой жизни Пауля, или же молодая мать встретит внезапную смерть под колёсами малолитражки его отчима.

Но две кривые так и не пересеклись, даже косвенным образом. Украинка решительно борется за своё место в австрийском раю, перенимая худшие приёмы социальной адаптации. А австриец уходит в украинское никуда, в поисках работы среди столь непохожих на него людей, «экспортируя» на Украину свои проблемы и ожидания.
Tags: 2000-2009, австрийское кино, суровый как бы реализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment