Елена Комиссарова (adzhaya) wrote,
Елена Комиссарова
adzhaya

Categories:

Третья часть ночи (Польша, 1971, реж. Анджей Жулавски)

Выразить восприятие "Третьей части ночи" Анджея Жулавского можно, но только очень тщательно подобрав слова.
Постараюсь не быть многословной.

Действие фильма происходит в Польше во время второй мировой войны - примерно в 1944 году и флэшбеками в 1940. Едва оправившись от тифа, главный герой с женой и сыном попытался укрыться в загородном доме родителей, но налёт фашиствующих польских башибузуков закончился гибелью женщин и ребёнка.



Старший из выживших мужчин немедленно ушёл в свой внутренний мир и окончательно потерял контакт с сыном, и без того иллюзорный, поскольку покойную невестку ненавидел. Младший подался в некое подполье.
Скрываясь от патруля, он стал невольным виновником ранения и ареста мужчины, спешившего к беременной жене. Оставшаяся безо всякой помощи и поддержки молодая женщина поразительно похожа на покойную жену главгероя. Приняв у беременной роды, он начинает считать её своей женой, а ребёнка - своим ребёнком.



Стараясь прокормить новую "семью", парень поступает на работу в медицинское учреждение, где готовят сыворотку от тифа. Сыворотка рождается в человеческой крови, переваренной заражёнными вшами, и главный герой занят кормлением вшей за продуктовые карточки. Казалось бы, жизнь налаживается.



Но чем больше он стремится отгородиться от реальности военного времени, тем вернее сходит с ума. Всюду ему видятся двойники людей, перед которыми когда-либо провинился...

Название фильма - отсылка к фрагменту из Откровения Иоанна Богослова. Фильм начинается и завершается чтением строк, описывающих канун второго пришествия Иисуса Христа - ангелы по очереди выливают на землю чаши божьего гнева. Первый ангел отравил землю, второй ангел отравил морские воды. Далее цитирую по тексту, который мне всучил представитель каких-то Гедеоновых братьев (это евангелисты-миссионеры) в далёком 1992 или 1993 году: "Третий ангел вылил чашу свою в реки и источники вод, и сделалась кровь. И услышал я Ангела вод, который говорил: праведен ты, Господи, который еси и был, и свят, потому что так судил - за то, что они пролили кровь святых и пророков, ты дал им пить кровь, они достойны того". Если кто не помнит: четвёртый ангел облил божьим гневом само солнце, и только от пятого ангела наконец-то досталось престолу зверя и дальше бесы вышли на бой, ну и так далее.
Итак, "третья часть ночи" в свете христианской эсхатологии - это момент, когда человеческое отчаяние уже неутешимо (а последняя возможность укрыться отнята), но самое страшное ещё и не начиналось. А дальше, согласно пророчеству, наступит слава божия, и всё станет хорошо и для живых (хотя вряд ли хоть кто-то выживет!), и для мёртвых. Вот только, учитывая всё происходящее в фильме, само Откровение Иоанна Богослова применительно к истории главного героя звучит как предсмертный бред человека, пережившего тяжёлое душевное потрясение, а вовсе не пророчество спасения.

Евангельский бэкграунд преследует и мучает всех персонажей фильма, ведь Польша - страна традиционного католического воспитания. Например, кормление вшей собственной кровью вызывает резкое неприятие, явно увязывается с "за то, что они пролили кровь святых и пророков, ты дал им пить кровь, они достойны того". Понятия не имею, как это интерпретировать. Ясно же, что наказанные необходимостью пить кровь "они" в Евангелии не могут быть вшами!

Подполье никакими словами не обозначено, но подразумевалась Армия Крайова (организация польского Сопротивления, получившая в советской историографии ярлык буржуазной и националистической, в отличие от Армии Людовой). Память о подвигах бойцов Армии Крайовой в социалистической Польше, разумеется, принято было официально всячески нивелировать - либо выпячивая на первый план действия лояльной к Стране Советов Армии Людовой, либо живописуя неудачи Армии Крайовой.
Под маркой живописания неудач польские кинематографисты и умудрялись создавать на тему гражданской совести и чувства вины военные фильмы умные, сильные, выверенные, очищенные от политически сиюминутного. Но все такие фильмы, во многом вынужденно, создавались в экзистенциальном ключе и сложны для восприятия. Не говоря уже о том, что иностранцы воспринимают польские военные фильмы в ракурсе французской модели сравнительно единого движения Сопротивления.

На самом деле, никакой военной истории Жулавский не рассказал.
Композиционно фильм построен аналогично "Случаю на мосту через Совиный ручей". В какой именно момент умер главный герой - ещё до начала фильма (от тифа) или во время своей первой подпольной вылазки (от выстрела почти в упор)?.. Не важно. Призраки погибших здесь не оставляют живых, а живые мечтают умереть. Мы наблюдаем блуждания мертвеца в поисках способа переоценки ценностей, когда уже ничего нельзя исправить.



Визуально "Третья часть ночи" сопоставима с гангстерской драмой 70-х. Элегантные шляпы, итальянские брови главного героя, грязные закоулки и беготня по крышам, постоянный страх ареста, точечные жестокие убийства, общая инфернальность авторской интонации при полном отказе от попыток самоиронии, а также преимущественно натуральное освещение.









Но постоянно бродящие в кадре привидения, а также абсурдистские кадры и "третий глаз" в финале не дадут нам ошибиться с жанром.







В 1972 году Тадеуш Конвицкий снял своеобразный ответ Жулавскому - драму "Как далеко, как близко". Фильм о погибшем поколении (как в России мужчины 1922 года рождения, в Польше то же самое), которое было обречено не войной, а ходом истории, и собственно война их судьбы не меняла. "Как далеко, как близко" - не антитеза Жулавскому, не спор, а наоборот, диалог и продолжение. Подхваченное знамя того явления духовной жизни, которое кинокритики тактично обозначили "кино морального беспокойства", хотя в большинстве случаев польские "беспокойные" режиссёры расписывались в моральной опустошённости, культурном шоке и политическом неврозе, а не каком-то там "беспокойстве". Как раз этот фильм Конвицкого посмотрела первым, причём в кинотеатре. Он показался заумным, скучным и непонятным, а через пару дней я вдруг поймала себя на том, что думаю об этом странном фильме. С тех пор ничего не изменилось, нервное кино Конвицкого не отпускает, хотя не думаю, что узнала бы из него хоть один кадр и хоть одно лицо.

Снятый в 1972 году следующий фильм Жулавского назывался "Дьявол". "Горе живущим на земле и на море, потому что вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что не много ему остается времени!". Мне даже превью "Дьявола" читать страшно, не то что смотреть. Но действие происходит как бы в 1793 году (о, это для поляков тоже не просто так дата!), так что есть шанс выдюжить.
Надеюсь, кино Жулавского не окажет слишком тягостного воздействия. Потому что дальше по плану именно "Дьявол" (1972), "Главное - любить" (1975) и "Одержимая" (1981). Названия как бы намекают, что легко мне не будет. Надеюсь, в психиатрических лечебницах Питера есть интернет, иначе как же вы узнаете, чем закончился мой углублённый экскурс в польское сумасшествие.
Tags: 1970-1979, военное кино, польское кино, сюрреализм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments