Елена Комиссарова (adzhaya) wrote,
Елена Комиссарова
adzhaya

Category:

Как я была читателем

Про то, как в детстве читала стихи, уже рассказывала.
Пришла пора набросать очерк детского чтения прозы. О наболевшем и об особо памятном, так сказать, и снова без шпаргалок (т.е. только по памяти), так что возможны дикие ошибки в фамилиях и названиях.

"Лев и собачка" Толстого! Вот так маленькая adzhaya узнала, что не каждая книжка похожа на беззаботного "Колобка", бывают и удары кувалдой поддых.
"Мишкина каша" Носова! Кто-то там наверху очень любит всех нас, если ниспослал эту прелесть, примиряющую с невзгодами бытия и излечивающую психологическую травму, причинённую "Львом и собачкой".

В раннем детстве, как сейчас понимаю, среди книжек с картинками предпочитала довоенную прозу советских авторов. Особенно "Репортаж со стадиона Жукамо" Бианки с восхитительно лаконичным очерком повадок жуков-притворяшек. Каноническими сказками зарубежных авторов, конечно, тоже интересовалась, но историю про принцессу и свинопаса находила возмутительно неправильной. Где это видано, чтоб разумный парень не влюбился в принцессу? Он что, слепой дурачок, что ли? Автор явно темнил и скрывал подробности, а разглядывание картинок не помогало постичь суть подставы. Зато "Золушка" в иллюстрациях Светозара Острова выглядела куда интересней текста.



Что поражает, так это серия "Фильм-сказка" Бюро пропаганды советского киноискусства. Каждая книжка сделана по мультфильму, но этих мультфильмов я никогда не видела. Телевизор от меня всё скрывал, оказывается, - хорошо, что понимание пришло позднее, и без того психологических травм хватало.




Напомню, речь идёт о конце 1970-х - конце 1980-х, когда читательский опыт сильно зависел от доступа к книжным дефицитам. Тем ребёнком, который ходит в библиотеку и встаёт в очередь на рейтинговые книжки, я не была, предпочитая брать только то, что само идёт в руки. Отсюда дикие перекосы.
Дюма-отец проходил по графе дефицита, впервые его прозу увидела в 14 лет и читать уже не смогла, совершенно суконный язык. Зато Жюль Верн имелся в домашней библиотеке в виде собрания сочинений, так что основные вещи прочла целиком, а "Таинственный остров" - вообще раз пятнадцать.
Множество популярных детских книг не освоила своевременно просто потому, что не держала в руках: "Винни-Пух", "Золотой ключик", "Мэри Поппинс", "Алиса в стране чудес" и что там ещё. Повезло, хоть "Маугли" и "Карлсона" наверстала, когда их издали в макулатурном сборнике гигантским тиражом. Должна заметить, восприятие "Карлсона" не теряет остроты и в 11-12 лет (а если не выпендриваться, то и в 13-14).
Из прибалтов была знакома только с "Сипсиком" Эно Рауда. От златокудрого тряпичного Сипсика много пользы детскому воображению, но всё, что могу вспомнить сейчас, - как Сипсика сушили на бельевой верёвке.



Шикарнй сборник янки-фольклора "Верхом на урагане" заложил фундамент склонности к республиканским политическим взглядам, хотя по малолетству, конечно, об этом не догадывалась.

В сборнике сказок советских писателей "Жар мечты" рассказ Кира Булычёва про девочку, с которой ничего не случится, при первом приближении совершенно не понравился. Предпочла сказку Евгения Пермяка "Самоходные лапотки".
Детского фэнтези в моём детстве практически не существовало - "Волшебник Изумрудного города" и несколько его продолжений, вот и всё, вроде.
Что же касается серьёзной фантастики, у меня была своя личная "Плутония" В.Обручева с цветными иллюстрациями. Это без комментариев, это почти как Жюль Верн, только круче, потому что кругом динозавры и битва с гигантскими муравьями.

Основы сексуального воспитания заложила, само собой, "Хижина дяди Тома" Бичер-Стоу. Дядя Том уже к середине текста болтался по сюжету никому не нужным балластом, поскольку авторша сосредоточилась на живописании разного рода поползновений и посягательств, провоцируемых молодостью и красотой потенциальных жертв, причём начала с раскрытия темы торговли красивыми мальчиками младшего школьного возраста.
Превзойти госпожу Бичер-Стоу смогла, по-моему, только госпожа Барбара Картленд, и если вы не читали её могучей эротической прозы для семилетних девочек, то кто-то там наверху любит вас гораздо больше, чем меня. Одна была польза от советской власти: советская власть стояла упрямой раскорякой на пути у розовослюнявой эротомании Барбары Картленд и любых её реинкарнаций. Но вал переводов в 1990-х всех настиг, и уже примерно в двадцатилетнем возрасте с разбегу прочла штуки три опусов госпожи Картленд... а я ж не подозревала, что беспримесная графомания тоже своего рода искусство, герметично замкнутое на самоё себя... это была революция просто... всё ещё не зарубцевалось. С тех пор малейший намёк на герметичную графоманию - и меня как ветром сдувает; соответственно, и в кино равнодушна к тому мейнстриму, который мало превосходит интеллектуальные прорывы госпожи Картленд.

В "Чёрной стреле" Стивенсона начало проскакивала быстро, потому что любовные сантименты и закулисные интриги воспринимала как излишество. Читала ради батального эпизода с горбуном Ричардом.
А вот "Айвенго" Вальтера Скотта, наоборот, усыплял всякой батальной сценой и был изучен только ради Всепожирающей Лю, охватившей католического беспредельщика Буагильбера при виде достойной иноверки.

Из Фенимора Купера многократно был прочитан "Зверобой" (ради Натти Бампо, которого всецело одобряла) и пару раз "Прерия". "Прерия", должна заметить, стала первой книгой, намекнувшей на существование гомоэротической прозы: тот момент, когда индеец, подползший во тьме к спящим похитителям прелестной Инессы, размышлял, как здорово было бы перерезать глотку здоровенному белому парню, но нельзя, потому что неизбежны конвульсии агонизирующего тела и тогда проснутся остальные здоровенные белые парни... если для вас это был репортаж о практиках умерщвления, то вы многое потеряли. Тем временем индеец дополз до самой прелестной Инессы, и тут автор сделал ход конём: конвульсии белых парней перестали занимать воображение срочно переориентировавшегося индейца, после чего новообращённый натурал стал вести себя, как последний дурак, растеряв задор и обаяние. Клянусь, мы все недооцениваем Фенимора Купера, а он непрост. Естественно, это я сейчас даю такую оценку "Прерии", а в детстве просто перечитывала и перечитывала непонятный, но явно чувственный эпизод.
Практически тут же был освоен и "Гиперболоид инженера Гарина" Алексея Толстого, где трогательная гомоэротическая сцена в больнице между злодеем-инженером и праведником-коммунистом прямо-таки потрясла основы и затмила всё впечатление от "Джен Эйр". Гарин тянул Шельгу из душной больничной палаты в мир широких возможностей, и это было чертовски эротично, но я не понимала, как такое может быть, - ведь они оба мальчики! Не срасталось. Мозг кипел. Хотелось разобраться и успокоиться. Слава богу, советская власть вскоре кончилась, и во многих вопросах наступила ясность.

Из Джека Лондона на ура прошли две псевдожестокие повести о собаках - "Зов предков" и "Белый Клык". Читать их было намного проще и приятней, чем бескомпромиссные новеллы Сетона-Томпсона, но к Сетону Томпсону в итоге благодарности больше. Читать отечественного "Белого Бима Чёрное Ухо" мне в семье запретили, так что не срослось (и фильм не видела).

Извивы памяти не позволяют быть уверенной, какую именно повесть предпочитала в лениздатовском сборнике 1958 года - "Путешествия на Кон-Тики" Тура Хейердала или "Кон-Тики" и я" его коллеги Эрика Хессельберга, - помню, там шла речь про стирку "невыразимых" и было очень смешно.

Школа тем временем мирно насиловала могучей русской классикой, становящейся всё скучнее и скучнее, как-будто они это нарочно. Как дети, читавшие задорную "Капитанскую дочку" с тулупчиком смогут осилить хотя бы половину "Что делать?", где позы Веры Павловны закончились, так и не начавшись?!... Да просто каша в головах у министерских умников! и вряд ли хоть что-то сильно изменилось.
Must read советского пионера считались "Овод" Войнич и "Молодая гвардия" Фадеева. Не стала читать, сочла зверски скучными книгами.

Летом у бабушки приглянулся сборник новелл Эмиля Золя, и я увезла его в Ленинград. Там были "Жертва рекламы" про бездарного кайфоголика общества потребления, "Приманки" про эскорт-уродок, новаторски жовиальный "Праздник в Коквилле", а главное - жуткая новелла о гибели крестьянской семьи в наводнении (с тех пор уверена - приход Судного Дня мы узнаем по воплю "Гаррона! Гаррона!").

Следующим летом читать было бы совсем нечего, не подвернись "Педагогическая поэма" Макаренко. Впервые увидела книгу, где авторское "я" откровенно низменно, но это не мешает автору рассуждать о добродетели довольно компетентно. Так я узнала, что люди, судящие о морали, сами могут морали чуждаться, но право на суждения у них отнять не получится. До сих пор не решила, хорошо это или плохо.

Как все примерные девочки, усиленно штудировала новеллы Александра Грина и О'Генри. О'Генри жёг напалмом - "Вождь краснокожих", сами понимаете. Но всё равно лидировал Грин, потому что у него есть новелла "Позорный столб" о похищении невинной девы жутко влюблённым умником, успевшим только чмокнуть бесчувственную жертву туда, где на платье расстегнулась одна пуговица. Тема пуговицы волновала, я ж не каменная. Они жили долго и умерли в один день, как такое забыть?

Макулатурное культуртрегерство государства, к счастью для многих, открыло молодёжи широкий доступ к запискам зверолова "Под пологом пьяного леса" Джеральда Даррела. С тех пор образ запутавшегося в собственных ногах птенца, которого подняли из лужи, обтёрли и утешили, составляет часть моей духовной идентичности.

Достоевского не прочитаю никогда: это вопрос самоуважения, дело принципа, и вообще нечтение Достоевского - мой символ веры.
А потом удачно поступила в институт без экзаменов, как отличница с пятёрочным вступительным сочинением, поэтому на радостях и на расслабоне совершенно добровольно и взахлёб прочла "Тихий Дон" Шолохова. Определённо, это первая книга моего не-детства. Любимые книги не-детства - "И проиграли бой" Стейнбека и вустеровский цикл Вудхауза в переводе М.Гилинского.

Осталось рассказать, как я была переводчиком английской викторианской поэзии и как я была писателем детективного романа. Автобиографический цикл получит приятную завершённость, а вы избавитесь от многабукфф в ленте.
Tags: книги в виде литературы, мемуары
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments